Социальная тревожность населения России: типы и группы риска (на материалах всероссийских опросов населения 2021–2022 гг.)
| Parent link: | Векторы благополучия: экономика и социум=Journal of Wellbeing Technologies: сетевое издание/ Национальный исследовательский Томский политехнический университет.— .— Томск: ТПУ, 2019-.— 2658-4956 Т. 53, № 1.— 2025.— С. 138-157 |
|---|---|
| Hovedforfatter: | |
| Andre forfattere: | , |
| Summary: | Цель: верифицировать сегментированность общероссийской тревожности, выделив основные группы риска, с помощью социологического инструментария. Временные рамки исследования были заданы 2021–2022 гг., периодом высокой концентрации социальных, экономических и политических факторов, негативно влияющих на компоненты социального самочувствия. Эмпирическая база − результаты серии замеров тревожности, опубликованные в открытом доступе (ВЦИОМ). Результаты: выделены типы тревожности и соответствующие им группы риска. Первый тип – это стабильно высокотревожные: женщины, россияне предпенсионного и пенсионного возрастов, со средним общим образованием, низкодоходные группы населения, то есть наименее защищенные когорты. Вторая группа – нестабильно высокотревожные (более чувствительные к социальным триггерам): россияне 35−44 лет, группы с низким уровнем образования, безработные, работники некоммерческого сектора, жители городов с населением от 100 до 500 тыс. чел. Третья группа – нестабильно тревожащиеся. Они имеют более широкий набор адаптационных практик, что позволяет им «выравнивать» показатели социального самочувствия (молодые люди 25−34 лет, россияне с высшим образованием, государственные и муниципальные служащие, неквалифицированные рабочие, бизнесмены и предприниматели, учащиеся, слои населения со средним доходом, жители городов‐миллионеров и столиц). Выводы: в целом результаты исследования свидетельствуют о том, что стабильно спокойных групп населения выделяется меньше, чем тревожных. Все это позволяет говорить о том, что в 2021−2022 гг. тревожность была характерна для большей части россиян, что показывает их уязвимость перед макросоциальными вызовами Aim. To verify the segmentation of all‐Russian anxiety by means of sociological tools, identifying the main risk groups. The time frame of the study was set for 2021–2022, a period of high concentration of social, economic and political factors that negatively affect the components of social well‐being. The empirical basis of the study was the results of a series of measurements of anxiety published in the public domain (data from the All‐Russian Center for the Study of Public Opinion). The results of the analysis make it possible to identify the types of anxiety and their corresponding risk groups. The first type is consistently highly anxious: women, Russians of pre‐retirement and retirement age, with secondary general education, low‐income groups of the population, that is, the least protected cohorts. The second group is unstable, highly anxious (more sensitive to social triggers): Russians aged 35–44 years, groups with a low level of education, the unemployed, employees of the non‐profit sector, residents of cities with a population of 100 to 500 thousand people. The third group is people with unstable anxiety. They have a wider range of adaptation practices, which allows them to “equalize” indicators of social well‐being (young people 25–34 years old, Russians with higher education, state and municipal employees, unskilled workers, businessmen and businesswomen, students, middle‐income segments of the population, residents of millionaires‐plus cities and capitals). Results. According to the measurement results, fewer stable calm groups of the population can be identified than anxious ones. All this allows us to say that in 2021–2022 anxiety was typical for the majority of Russians, which indicates their vulnerability to macrosocial challenges Текстовый файл |
| Sprog: | russisk |
| Udgivet: |
2025
|
| Fag: | |
| Online adgang: | https://earchive.tpu.ru/handle/11683/85448 https://doi.org/10.18799/26584956/2025/1/1904 |
| Format: | Electronisk Book Chapter |
| KOHA link: | https://koha.lib.tpu.ru/cgi-bin/koha/opac-detail.pl?biblionumber=679983 |
MARC
| LEADER | 00000naa2a2200000 4500 | ||
|---|---|---|---|
| 001 | 679983 | ||
| 005 | 20250616120953.0 | ||
| 090 | |a 679983 | ||
| 100 | |a 20250429d2025 k||y0rusy50 ca | ||
| 101 | 0 | |a rus | |
| 102 | |a RU | ||
| 135 | |a drcn uucaa | ||
| 200 | 1 | |a Социальная тревожность населения России: типы и группы риска (на материалах всероссийских опросов населения 2021–2022 гг.) |d Social anxiety of the Russian population: types and risk groups (based on the materials of the all‐Russian population surveys 2021–2022) |z eng |f Ю. С. Нетребина, Я. В. Артамонова, Г. И. Чикарова | |
| 320 | |a Список литературы: с. 154-155 (29 назв.) | ||
| 330 | |a Цель: верифицировать сегментированность общероссийской тревожности, выделив основные группы риска, с помощью социологического инструментария. Временные рамки исследования были заданы 2021–2022 гг., периодом высокой концентрации социальных, экономических и политических факторов, негативно влияющих на компоненты социального самочувствия. Эмпирическая база − результаты серии замеров тревожности, опубликованные в открытом доступе (ВЦИОМ). Результаты: выделены типы тревожности и соответствующие им группы риска. Первый тип – это стабильно высокотревожные: женщины, россияне предпенсионного и пенсионного возрастов, со средним общим образованием, низкодоходные группы населения, то есть наименее защищенные когорты. Вторая группа – нестабильно высокотревожные (более чувствительные к социальным триггерам): россияне 35−44 лет, группы с низким уровнем образования, безработные, работники некоммерческого сектора, жители городов с населением от 100 до 500 тыс. чел. Третья группа – нестабильно тревожащиеся. Они имеют более широкий набор адаптационных практик, что позволяет им «выравнивать» показатели социального самочувствия (молодые люди 25−34 лет, россияне с высшим образованием, государственные и муниципальные служащие, неквалифицированные рабочие, бизнесмены и предприниматели, учащиеся, слои населения со средним доходом, жители городов‐миллионеров и столиц). Выводы: в целом результаты исследования свидетельствуют о том, что стабильно спокойных групп населения выделяется меньше, чем тревожных. Все это позволяет говорить о том, что в 2021−2022 гг. тревожность была характерна для большей части россиян, что показывает их уязвимость перед макросоциальными вызовами | ||
| 330 | |a Aim. To verify the segmentation of all‐Russian anxiety by means of sociological tools, identifying the main risk groups. The time frame of the study was set for 2021–2022, a period of high concentration of social, economic and political factors that negatively affect the components of social well‐being. The empirical basis of the study was the results of a series of measurements of anxiety published in the public domain (data from the All‐Russian Center for the Study of Public Opinion). The results of the analysis make it possible to identify the types of anxiety and their corresponding risk groups. The first type is consistently highly anxious: women, Russians of pre‐retirement and retirement age, with secondary general education, low‐income groups of the population, that is, the least protected cohorts. The second group is unstable, highly anxious (more sensitive to social triggers): Russians aged 35–44 years, groups with a low level of education, the unemployed, employees of the non‐profit sector, residents of cities with a population of 100 to 500 thousand people. The third group is people with unstable anxiety. They have a wider range of adaptation practices, which allows them to “equalize” indicators of social well‐being (young people 25–34 years old, Russians with higher education, state and municipal employees, unskilled workers, businessmen and businesswomen, students, middle‐income segments of the population, residents of millionaires‐plus cities and capitals). Results. According to the measurement results, fewer stable calm groups of the population can be identified than anxious ones. All this allows us to say that in 2021–2022 anxiety was typical for the majority of Russians, which indicates their vulnerability to macrosocial challenges | ||
| 336 | |a Текстовый файл | ||
| 461 | 1 | |0 583337 |9 583337 |t Векторы благополучия: экономика и социум |l Journal of Wellbeing Technologies |o сетевое издание |f Национальный исследовательский Томский политехнический университет |c Томск |n ТПУ |d 2019- |x 2658-4956 | |
| 463 | 1 | |0 679914 |9 679914 |t Т. 53, № 1 |d 2025 |v С. 138-157 | |
| 610 | 1 | |a электронный ресурс | |
| 610 | 1 | |a социальная тревожность | |
| 610 | 1 | |a динамика социальной тревожности | |
| 610 | 1 | |a группы риска | |
| 610 | 1 | |a социальное самочувствие | |
| 610 | 1 | |a social anxiety | |
| 610 | 1 | |a dynamics of social anxiety | |
| 610 | 1 | |a risk groups | |
| 610 | 1 | |a social well‐being | |
| 700 | 1 | |a Нетребина |b Ю. С. |g Юлия Сергеевна | |
| 701 | 1 | |a Артамонова |b Я. В. |g Яна Викторовна | |
| 701 | 1 | |a Чикарова |b Г. И. |g Галина Игоревна | |
| 801 | 0 | |a RU |b 63413507 |c 20250429 |2 PSBO | |
| 850 | |a 63413507 | ||
| 856 | 4 | |u https://earchive.tpu.ru/handle/11683/85448 |z https://earchive.tpu.ru/handle/11683/85448 | |
| 856 | 4 | |u https://doi.org/10.18799/26584956/2025/1/1904 |z https://doi.org/10.18799/26584956/2025/1/1904 | |
| 942 | |c CF | ||